Коля Редькин — о том, что даёт человеку маленький город

В августе мы провели «Рейв на Буране» и позвали в качестве хедлайнера Колю Редькина — парня с Балтыма, который уехал в Москву и стал известным музыкальным журналистом, диджеем и блогером с многотысячной аудиторией. Но это история не про то, как круто уехать, а про то, как маленький город дает тебе внутренний стержень, который пригодится везде, где бы ты ни был.

— Ты сыграл свои сеты в Музейном комплексе под «Бураном» — в получасе от места, где родился и вырос. Для тебя сегодня это просто интересная локация или что-то больше?

— Я в восторге! Я очень хотел, чтобы в Пышме такое появилось: чтобы были какие-то молодёжные фестивали, чтобы были места, куда приезжают классные люди. У меня есть нотариально заверенный скриншот из чата, где я это пишу. Я запускаю желание в космос — и вот космос меня услышал. Я второй год гоняю на Выксу и там мне рассказали, что в прошлом году в Пышме был фестиваль «Это Новая Пышма» и на нем выступал «тима ищет свет». И я такой: это же как моя родная Пышма! Я прыгал от счастья!

— Этот фестиваль тоже мы делаем!

— Красавчики вообще!

— А чём для тебя отличие локальных фестивалей от столичных площадок?

— Люди не избалованы. Они радуются самой возможности прийти и послушать любимых исполнителей, испытать что-то новое.

Я вам клянусь: если переводить на реалии двадцатилетней давности — скажи мне, что в Пышму приедут «Пятница», «Сплин», «Ёлка» и Децл и выступят здесь для вас, я бы просто не поверил. У нас на такое рассчитывать было нельзя. Потому что максимум, по-моему, приезжал Александр Буйнов и Катя Лель — я помню концерт на Дне города в Пышме. А в этом году тут выступали GSPD и DEAD BLONDE.

Молодёжная культура есть, и хочется, чтобы она проникала в том числе и в регионы, в маленькие города. Потому что там тоже есть слушатели, которым это важно и ценно, и они как раз готовы всё это воспринимать практически с чистого листа.

— Я читала, что в детстве вы с друзьями писали рэп на Балтыме. Откуда, живя в небольшом поселке, появилось желание попробовать делать музыку, да еще и в таком жанре?

— Да мы просто с друзьями как-то так самовыражались. Сейчас люди, мне кажется, делают что-то — и у них сразу же в голове есть бизнес-план: вот мы выложим в тикток, в рилс, поднимем денег, поедем в тур. А мы делали просто ни для чего. Просто потому, что нам нравилось: криво-косо, на двух аккордах писать песни, петь их в плохие микрофоны-палочки, нарезать на диски и раздавать друзьям.

Там был не рэп — что-то среднее между «Сектором газа» и «Кино». Слава богу, что это была эпоха до соцсетей и всё это никуда не утекло. Бедные наши соседи: мы с утра до ночи эти песни горланили и записывали дома. Прошу прощения за всё это.

— Ты завидуешь сегодняшним шестнадцатилетним, у которых вся музыка мира в одном клике?

— Искренне завидую. Я был бы в сто миллионов раз более прокачанным и прошаренным. Всё-таки был информационный голод: мало было информации про музыку, мало было самой музыки, и её приходилось доставать.

Я каждый день благодарю господа за то, что есть стриминги. Все их ругают — иногда за дело, иногда просто из желания поругать, — но мне кажется, это очень хорошо, хотя людей и разбаловало.

— Как, по-твоему: что в плане опыта и опоры по жизни даёт человеку взросление в небольшом городе, часто это в наших краях — промышленный моногород, город-завод.

— Мне кажется, энергию: очень много жизненной энергии у того, кто родился без бонусов на старте.

А еще ты учишься общаться с людьми самыми разными, находить с ними контакт, сосуществовать. Это дает тебе терпение: ты не просто видишь разных людей, а понимаешь, что все — разные: у каждого есть какие-то свои прикольчики.

— А почему именно в маленьком городе это понимаешь?

— Ты просто видишь разные социальные среды: видишь богатых, видишь бедных, видишь взрослых и тех, кто помладше, — и они все попадают в твоё поле зрения.

Как будто в больших городах, в мегаполисах, люди сильно атомизированы: модные общаются с модными, богатые с богатыми, бедные с бедными. Так это работает. А здесь все в одном котле варятся — из-за этого у каждого из нас появляется эмоциональная гибкость.

— Что изменилось в Пышме с тех пор, как ты уехал?

— Всё поменялось очень сильно. От музея я вообще был в шоке — от того, как это всё выглядит, насколько это масштабно.

В моё время это было захолустье, не самое лучшее место для жизни. А сейчас, мне кажется, приятный город, здесь очень хорошо жить. Я заходил в кофейный книжный магазин — «Другие измерения». Кайф абсолютный. У меня там племянница Маша, у них какой-то книжный клуб, они собираются, читают книги, обсуждают. Это потрясающе. Пусть такого будет больше.

— Какое одно слово для тебя о сегодняшней Пышме?

— Масштаб. Очень масштабный город, и очень масштабные перемены с ним произошли.

— Что бы ты сказал себе — тому мальчику, который уезжал отсюда в Москву?

— Сказал бы: ничего не бойся, просто делай то, что делаешь.

Интервью: Полина Борисевич, главред

Фото: Настя Иванова для проекта «Это Новая Пышма»; Антон Улатов.